"Хочу помочь людям, попавшим в беду"

shutterstock_362584388Хочу рассказать свою историю, поэтому абсолютно честно называю свое имя и дату рождения. У моего рассказа нет другой цели, как помочь людям, попавшим в беду. В 38 лет я случайно обнаружила небольшое уплотнение у себя в груди. Я понимала всю опасность ситуации, так как потеряла маму именно из-за этого заболевания. Говорят, что сейчас это не просто случаи, а целая пандемия. Довольно быстро я нашла доктора, который подтвердил самые худшие мои предположения. С этого момента моя жизнь превратилась в ад. Я не буду рассказывать, как бегала по врачам, надеясь, что кто-то из них скажет, что со мной нет ничего страшного, как проходила обследования, считая, что у меня метастазы во всех органах, как думала, куда деть ребенка (дочка тогда только закончила первый класс) пока я в больнице, и что ему сказать. Все, кого могут заинтересовать эти строки, это знают сами из своего опыта. Скажу о главном, та душевная боль, которую я испытывала в это время, превосходила во много раз все физические страдания.

Операция прошла вполне удачно, если не считать того, что ситуация оказалась более серьезной, чем изначально выглядела. Вместо роскошной груди 4 размера у меня образовался огромный уродливый шрам, смотреть на который было невозможно. В душе я стала называть себя уродом, такой урод, по моему мнению, не должен был жить Земле. (Вот пишу и сейчас заплачу.

Но тут я вспомнила, что много лет назад, когда умерла мама, я один раз ходила к психологу, который показался мне человеком добрым, понимающим и компетентным. Очень хорошо помню ту первую, то есть вторую, встречу. Я не могла ничего толком рассказать, просто расстегнула балахон и развязала шарф. Все произошедшее со мной стало очевидным. Л.Л. даже бровью не повела, сказала только, что я пришла по адресу и вовремя. Только намного позже она призналась мне, что очень волновалась в тот момент и не могла полностью поручиться за успех. А дальше была работа, работа сложная для Л.Л.и мучительно тяжелая для меня. Но я хотела перестать чувствовать такую душевную боль, хотела обрести почву под ногами, хотела понять, почему и как это произошло со мной, а Л.Л. не только знала как, но и хотела помочь.

Очень трудно описать эту работу. Наверное, приемы и методы для всех разные, но мы искали во мне и в моей жизни точки, на которые можно было бы опереться, чтобы найти силы для борьбы с болезнью и с последствиями лечения. Мы вырабатывали установки и тактику поведения на конкретные этапы или процедуры, искали мотивацию необходимых действий. Иногда мы говорили о жизни и людях, что просто отвлекало меня от болезни и рождало мысли о будущем. Л.Л. настраивала меня на химию, помогала создать новый имидж. А когда мне стало совсем трудно передвигаться по городу, сама приехала ко мне. Но самое главное то, что Л.Л. помогает выработать ваш личный путь борьбы с болезнью. Все медицинские процедуры проводятся для всех по определенным, установленным протоколам. Они имеют дело с организмом, а в болезни страдает не только тело, но и душа. Ее путь выхода из болезни неповторим и индивидуален, так же как и путь входа в нее. Я точно знаю, что без нахождения этого пути выжить в критической ситуации невозможно.

Л.Л. не боится и не отворачивается от самых тяжелых вопросов своих подопечных. Я задавала такие страшные вопросы православным священникам, и они смущенно уходили от них или отвечали текстами Священного писания. С Л.Л. мы честно пытались найти ответы на них, причем, это - мои ответы, они важны и значимы только для меня. Но встав на такой путь, автоматически выбираешь жизнь, а не что-то другое. Не стоит думать, что во время консультаций мы занимались только заумными философскими проблемами.

До начала химиотерапии у меня были темные густые и очень длинные волосы. Я носила такие всю жизнь. Потеря волос грозила стать для меня новой трагедией. Л.Л. настояла, чтобы парик никак не повторял мою прежнюю прическу ни в длине, ни в цвете. В результате, ничего не подозревающий мужской коллектив у меня на работе весело обсуждал, идет ли мне новая прическа, и как это я, серьезная женщина, решилась на глупые кудряшки странного цвета. Необходимый эффект был достигнут. А потом мы с Л.Л. искали для меня новый образ, образ не вынужденный, а свободный, образ выздоровевшей женщины.

Постепенно, с психологическими срывами и паданиями, я начала приходить в себя. Я продолжаю работать, написала научную книгу, научилась водить машину. Рядом со мной полной жизнью живет не осиротевший ребенок. Когда мне удается сделать что-нибудь большое и важное, я звоню Л.Л. и хвастаюсь этим. И только мы вдвоем знаем, чего это все стоит. (Ой, я сейчас опять заплачу!)

Сейчас я отчетливо понимаю, что, кроме моей семьи, ко мне на помощь пришли ответственные, знающие и добрые люди. Вместе с талантливым хирургом и строгим химиотерапевтом среди них была психолог Любовь Леонидовна Тимурова. Спасибо ей за это!

Мария, 1970 г.р.